Приветствую Вас Гость | RSS
7Floor.MOY.su | Загрузить картинку | Друзья | Вакансии

Меню сайта
Поиск
Реклама партёров
Последние комментарии:

Элер комментировал(а):
Фанфик - Блич / Bleach - Мысли

Мне понравилось)) Хорошо написано, легко и романтично. Только быстро закончилось sad

14.02.2012; 07:59

МакаАлбан комментировал(а):
Фанфик - Фанфик - Фэйри Тейл / Fairy Tail - "Улыбка. Прощение."

итак, я буду первой.
Все очень... наигранно. Описание чувств почему-то не трогают за душу, ты просто читаешь без всяких эмоций. Очень канонично, согласна. Но например Нацу бы в такой момент старался развеселить всех. Поехали далее, немного воды есть. Дальше. Орфография.
Зачем в диалоге кавычки???? 5 класс.
не хотела обидеть, просто высказала свою точку зрения. жду ваших дальнейших произведений.

22.01.2012; 10:18

Селен комментировал(а):
Фанфик - Тетрадь Смерти / Death Note - Чувства Шинигами

Благодарю, очень рада вашему отзыву happy

17.01.2012; 12:04

комментировал(а):
Фанфик - Блич / Bleach - Раздели со мной реальность

сжала в кулак не то платье, не то форму Шиффера.Не к месту

04.01.2012; 20:47

Riai комментировал(а):
Фанфик - Инуяша / Inuyasha - Ее выбор

Патиб))

04.01.2012; 16:15

комментировал(а):
Фанфик - Инуяша / Inuyasha - Ее выбор

Автор супер! Просто нет слов. cry

04.01.2012; 12:20

комментировал(а):
Фанфик - Инуяша / Inuyasha - Ее выбор

Fdnjh cegth! Ghjcnj ytn ckjd/ cry

04.01.2012; 12:19

комментировал(а):
Фанфик - Фэйри Тейл / Fairy Tail - Даже чудо может быть горьковатым на вкус…

Круто мне понравилось thumb biggrin happy wink

04.01.2012; 11:15

Riai комментировал(а):
Не подскажете способ, как сказать родителям, что ты гей?

Ну мамочка и отожгла!
Мне бы такую...))
biggrin wink

04.01.2012; 01:29

Riai комментировал(а):
Фанфик - Инуяша / InuYasha - Нам тоже когда-то нужно отдыхать

Веселый фик!!)) happy

04.01.2012; 01:18
Топ комментаторов
shanara
Репутация:0
Постов: 0
Комментарии: 112
Селен
Репутация:1
Постов: 68
Комментарии: 90
linali
Репутация:5
Постов: 0
Комментарии: 84
Lightstorm
Репутация:0
Постов: 0
Комментарии: 62
Alon_Angel
Репутация:2
Постов: 9
Комментарии: 44
Hora=)
Репутация:0
Постов: 0
Комментарии: 39
МакаАлбан
Репутация:4
Постов: 28
Комментарии: 38
Гаука=)
Репутация:0
Постов: 8
Комментарии: 31
Volnaja_ptica
Репутация:0
Постов: 0
Комментарии: 24
Кэрри
Репутация:4
Постов: 11
Комментарии: 20

Главная » Ориджинал » По размеру » Миди


Добавить в закладки:
Мир глазами одиночества
Название: Мир глазами одиночества
Автор: witless
Рейтинг: PG-15
Жанры: Ангст, Психология, Романтика, Слэш (яой)
Размер: Миди
Описание: И вдруг я увидел тебя, твою живопись – недоработанную, по-детски яркую, и невероятно живую…
После нашей встречи я понял: в этом – моя жизнь.
Публикация на других ресурсах: С разрешения автора
Статус: Закончен




Часть 1


Счастье, поделенное на двоих, умножается.
(Леонид Сухоруков)


Гулкий раскат грома где-то рядом. Промерзлый камень мостовой леденит ноги. Ещё один тяжелый раскат — теперь, кажется, над самой головой… И тут же мощным потоком хлынул ливень, влажным шумом заполнив вселенную.
Стучит по крышам, асфальту, деревянной лавочке напротив – так настойчиво и грустно, что становится жалко и тучное небо, и разлившуюся по улицам с дождем синеву, и черные крючья веток на голых деревьях.
Тысячи, тысячи блестящих капель.
Ударяются о камни, прыгают вверх и в ту же секунду рассыпаются на атомы в искрящемся воздухе.
«Как всегда опаздывает… Где его черти носят?»
Дрожу в насквозь промокшей куртке.
«Сегодня отец был особенно жесток…»
Торопливое шлепанье ботинок по воде, отдышка после пробежки:
— Давно здесь?
«Наконец-то…» — вздыхаю я и оборачиваюсь, встречая взгляд зеленых глаз:
— Что-то ты быстро сегодня.
Победоносно смотришь на часы и с задором произносишь:
— Опоздал ровно на минуту!
С досадой протягиваю неопределенное «уааа» и добавляю:
— У меня снова часы спешат… Время не подскажешь?
Ливень буквально заливает нас шумными водяными потоками.
Странно, наверное, смотрятся два подростка, тринадцати и двенадцати лет, под проливным дождем, обсуждающие текущее время.
— Всегда приходишь раньше назначенного, — вздыхаешь ты, смерив меня категоричным взглядом. — Держу пари, опять простудился.
— Я что, похож на хлюпика? – вызывающе говорю я и закрепляю свои слова смачным оглушительным «Апчхи».
Ты смеешься, опустив голову:
— Ну, пошли ко мне. Выставку придется отложить.
Тело бьет мелкая дрожь: ощущаю, что промок до нитки – соглашаюсь на твое предложение, мысленно уже представляя кружку горячего-горячего чая в руках... Желудок тоскливо урчит.
— Ну, долго еще стоять будешь? – хватаешь меня за руку и рывком тащишь за собой.
— Иду я, иду…

День прошел лучше, чем когда-либо. Хотя мы и не посетили выставку знаменитого портретиста, но зато как нельзя весело провели время у тебя дома.
Признаться, я не люблю ходить в гости. Новые люди, осматривающее меня с головы до ног, вызывают омерзение… Будто видят насквозь. А я не хочу, чтобы знали, как меня избивает пьяный отец, как мать плачет в одиночестве, как ненавидит меня за разрушенную семью.
Родители очень любили друг друга, когда поженились. По-крайней мере, мама любила отца – так она говорила…
Но мама не могла иметь детей.
Я попал к ним из детского дома. И если б не я, всего этого не случилось бы.
Отец не стал бы выпивать, влезать в немыслимые долги и разоряться в шумных загулах. Маме не пришлось бы выслушивать укоры в бездетной болезни, продавать бабушкин дом, чтоб погасить долги – не пришлось бы плакать по ночам в ожидании пьяного мужа.
Не пришлось бы ребенку на четвертом году обучения бросать единственную в городе, платную школу.
Во всем был виноват только я – как воплощение их бед и несчастий.
Я часто плакал, даже слишком часто. Когда только начал понимать, что заставляет этого страшного широкоплечего мужчину меня бить, я начал забываться в слезах, проводя время где-нибудь подальше от дома, в заброшенных городских переулках.

А потом я познакомился с тобой – совершенно случайно. Столкнулся на углу, ты уронил папку… Вылетели рисунки: девушка, наблюдающая восход, натюрморт с двумя кринками, раскидистый сад, — все это пестрое многообразие неожиданно задело душу…
Я ведь никогда не думал, чему бы мог посвятить себя. Неясное, неприятное ощущение собственной неприкаянности терзало в долгие часы одиночества. И вдруг я увидел тебя, твою живопись – недоработанную, по-детски яркую, и невероятно живую…
После нашей встречи я понял: в этом – моя жизнь.
Мы познакомились легко, просто, невероятно быстро – к тебе я ощутил непреодолимый интерес. Ты был обходителен и приятен в общении, у тебя было много товарищей — точнее, казалось, просто не было врагов. Интуитивно, без каких-либо сложностей ты сразу находил с людьми общий язык. И, что вызывало у меня особое восхищение, — ты легко уживался с такими странными и непонятными «взрослыми».
Я же всегда стремился быть один. Мне этого не хотелось, но по-другому я уже не мог – пытался защититься, отстраняясь от окружающих…
Но с тобой можно не бояться боли.
Зеленым глазам, таким нежным и искренним, я мог и могу доверять до сих пор.

Возвращаюсь я поздно: весь вечер шел проливной дождь, и твои родители никак не хотели меня отпускать. Напоив горячим чаем и показав недавние рисунки, ты провожаешь меня. Я смеюсь и разговариваю даже не задумываясь, что произойдет через несколько часов.
Тихонько захожу в дом и закрываю за собой дверь. Тут же различаю крики из соседней комнаты. Поежившись, не снимая куртки, я начинаю осторожно прислушиваться.
— …Взять чужого ребенка. Идиота не от мира сего!!
— Он одарен от Бога… — звучит слабый голос протеста.
— Какое мне дело?! Я хотел собственного сына! Собственного, слышишь?!
Испуганно вздрагиваю от удара кулаком по столу.
— Может, ты просто не хочешь иметь от меня детей?! Думаешь, я стану жить с такой женой?!
Плечи сотрясаются от жалкого рыдающего гнева. Неясные очертания мебели в полумраке расплываются от слез.
— Если тебе так дорог этот слабоумный, можешь катиться из дома ко всем чертям!! И прихвати его с собой!!
— Я продала дом моей матери…
Звонкая пощечина, слабый женский вскрик. Не понимая, что делаю, с громким всхлипыванием дергаю дверную ручку и врываюсь в комнату.
— Как ты смеешь бить маму?!
Перед глазами возникает огромная фигура, в нос ударяет запах перегара.
— Это ты ко мне обратился? – мрачно звучит голос в образовавшейся тишине.
Душа уходит в пятки. Чувствуя дрожь в коленях, все-таки с усилием проговариваю:
— Да. Хватит делать все, что хочешь.
— Сосунок, ты еще смеешь мне указывать?!
Большая тяжелая рука взлетает вверх.
— Папа… Не надо! – вырывается испуганный плачущий крик.
Громкий треск от удара ремнем по лицу. Сдавленный визг.
— Сопляк! Не смей! Повышать! На меня! Голос!
Раз за разом, еще и еще, с каждым словом оставляя красные полосы на сжавшемся теле.
— …Чтоб! Так! Отцу!
— Ты мне не отец!!
Изумленный моей неожиданной храбростью, он останавливается. Из глаз против воли в три ручья бегут слезы, но изнутри рвется отчаяние, смешанное со злобой.
— Еще одно слово и я…
— Ненавижу тебя!! – кричу, осознавая, что одной ногой я уже в пропасти.
— Убирайся из этого дома! – кричит отец вне себя.
Нахожу силы и, спотыкаясь, выбегаю за порог…
В темноте не различаю ничего перед собой. Бегу вперед… Как можно дальше от этого дома. Дальше… Дальше… Беспроглядная влажная мгла расступается передо мной. Неожиданно напарываюсь на какую-то арматуру. Неважно… Только бежать. Как можно быстрее и дальше.


Часть 2

Самыми счастливыми бывают те, у кого для этого нет никаких оснований.
(Валерий Афонченко)


Следующий день я провел, прячась от липкого дождя в развалинах обгоревшего дома. Вжавшись в самый дальний угол, скрытый беспроглядной тенью. Редкие прохожие, плывущие во влажной пелене тяжелого воздуха, не замечали меня, а если и замечали, то только чуть задерживали взгляд на моем озлобленном лице, не замедляя шаг. Наверное, безумно горящие в темноте глаза пугали, и они только скорее проходили мимо.
Я не знал, что делать. Не задумывался. Будто не помнил произошедшего. В голове расстилалась пустота, мысли растворялись в ней, едва успев родиться.
Я просто… ждал.

…Не знаю, как тебе удалось меня отыскать. Сам я не помнил, как попал на эту улицу, что это был за район. Казалось, я никогда здесь не был. Хотя, может все просто забыл? В те дни я просто не мог вспомнить — не было сил уловить собственные мысли и чувства.
Я даже не понял сначала, что ты пытаешься сделать. В моих руках неожиданно оказалось что-то большое, теплое, завернутое в бумагу – из щелочек в ней тянулся аппетитный аромат, я вдруг оказался укутанным в твою куртку. Я даже не слышал вначале, что ты нервно говорил, суетясь рядом.
— ...переночевал бы у меня. Как ты додумался только спрятаться в этой дыре на окраине города?! Если б не случайная прогулка, я бы тебя вообще не нашел… Что произошло?
— Меня… я… из дома… — с трудом ворочая языком, выдавливаю я из себя.
В твоих глазах на секунду останавливается недоумение. Только на секунду. В следующее мгновение ты уже серьезно киваешь:
— Значит, теперь надо найти, где жить. Я поговорю с родителями, думаю…
— Не надо. Не надо так, — сконфуженно перебиваю я тебя, опуская слезящиеся глаза. Бумага в руках постепенно расходится — на золотистую котлету и свежий хлеб капают непослушные слезы. Ты вздыхаешь и ободряюще произносишь:
— Потом все обсудим. Пфф… В тебя еду силком заталкивать или с ложки?
Рыдая в три ручья, я послушно откусываю кусочек домашней котлеты. Невероятно вкусно! С нарастающим аппетитом проглатываю еще такую же, заедая хлебом. Принимаюсь за третью… И тут же останавливаюсь, робко поднимая на тебя взгляд:
— С-спасибо…
— Да на здоровье, — с такой родной, доброй улыбкой пожимаешь ты плечами.
…Что бы я делал без тепла этих глаз?..

* * *

Не знаю, как отнеслись бы твои родители к предложению дать жилье несчастному голодранцу, выгнанному из дома. Что-то подсказывает, что, несмотря на всю их природное добродушие и приветливость, они не откликнулись бы на предложение сына фактически обзавестись лишним домашним животным без имени и прошлого …
Наибольшей помощью, которую я принял от тебя, были ежедневная пища и теплая одежда. Было стыдно до ужаса, когда я осознавал, насколько тебя отягощаю. Но от мысли вернуться в «родной» дом, где стояла вонь дешевого алкоголя, табака и женских слез, где ждал этот страшный человек, отказывающийся называться моим отцом, выжидающий момент для удара… От одной мысли мне хотелось вопить от отчаяния.
Никогда.
Никогда туда не вернусь.
Поэтому дни напролет я проводил в заброшенном сарае, метрах в ста от твоего дома. Ни твои, ни мои родители не видели меня или нас вместе. Это было удобно – жилище возле самого обрыва, спрятанное от чужих глаз за старыми гаражами, пылью и частыми деревьями в просеках развалин.
Мы любили это место.
Отсюда открывался прекрасный вид.
Рассвет я поджидал, сидя здесь в серых сумерках после недолгого сна. Обхватив руками колени, вперив взгляд в розовеющее небо. Я испытывал настоящий восторг охотника, когда мне удавалось поймать глазами, почти что схватить золотистые лучи солнца, сияющими потоками выбрызгивавшие из-за четкого горизонта на нежную синеву небес…
В такие моменты я почему-то вспоминал твою улыбку. Такая же ласковая, и одновременно ослепляющая, она в один момент могла раскрасить окружающий мир в радостные тона, придать всему особый, жизнерадостный оттенок.
И тогда мне казалось, что, поймав утро, я могу прикоснуться к твоему теплу.
Когда мне это удавалось, я чувствовал себя неподдельно счастливым, щемящее чувство одиночества уходило, чтобы вернуться потом только в прохладе и тишине ночи.
День проходил в веселой болтовне, изучении книг и горячо любимом рисовании.
Ты научил меня основам. Освоив их, я осмелился дать волю внутреннему чутью. Прозрачная, чистая акварель, дававшаяся мне лучше всего, вызывала у тебя искреннее восхищение. Я же был рад поделиться с тобой тем, что чувствовал – ощущением солнца, душистостью воздуха, даже каким-то другим осмыслением заката. Я не говорил и не пытался объяснить, что испытываю, глядя в твои глаза, наблюдая за улыбкой, смехом, жестами. Все это я пытался хоть как-то отразить на бумаге с помощью кисти и красок, которые охотно мне помогали и безропотно слушались. Нежная, чуткая живопись…
Ты понимал. Может, даже лучше, чем надо было.

Часть 3
Кто не помнит своего прошлого, обречен пережить его снова.
(Джордж Сантаяна)


Интересно, был ли я когда-нибудь счастливее, чем в эти пять месяцев?..
На протяжении мая я привыкал к новому образу жизни. На мою удачу, весна была довольно теплой, и по ночам мне хватало двух одеял и одежды, чтоб не замерзнуть на толстом матрасе в сарае.
Пришло лето… Казалось, радость и свет наполняют мир до краев, и в это жаркую, сияющую пору природа была особенно щедра на пышную зелень и блестящее солнце.
Я уже не боялся выходить за границу заброшенных гаражей и деревьев – жизнь шла своим чередом, и пару раз у меня получилось подработать у взрослых в качестве посыльного и подобия грузчика. Накопленные деньги я потратил на подарок тебе — в начале июня ты отпраздновал тринадцатилетие, а совсем скоро, в июле, мне исполнилось четырнадцать. К твоему удовлетворению и гордости, ты вытянулся в росте, и теперь был мне ровно по глаза. Правда, это не избавило тебя от доброго подшучивания с моей стороны над значимостью и величиной твоей персоны.
Потом наступила осень. Школа забирала у меня часы общения с тобой, и я снова понемногу свыкался с одиночеством. Хотя, каждый день был согрет ожиданием предстоящей встречи, и потому мне не было тяжело.
В тот сентябрьский вечер, который я пообещал запомнить навсегда, ты задержался. Я как всегда ожидал тебя на обрыве, где встречал рассвет и провожал закат. Отдаленное, укромное место, уделенное городом только нам двоим… так я думал — поэтому был сильно удивлен, услышав незнакомые голоса.
Обернувшись, я увидел четырех мальчишек своего возраста, проходивших между гаражей. Каждый был в школьной форме, за плечами – ранец. Оживленный говор приостановился, когда они заметили меня.
— Слышь, не подскажешь, как отсюда выйти? – кричит мне один из них, кучерявый, с небрежно заправленной в штаны рубашкой.
Я решаюсь подойти к ним, ведомый смутным любопытством. Я редко видел сверстников, и хотел услышать больше о том, все еще далеком мире за пределом заброшенных лачуг.
— Сейчас направо, потом долго идти по прямой, пока не увидите расщепленное дерево. Там налево, и скоро город.
— Спасибо. А ты что в такой глуши делаешь?
Отвечаю машинально, не успев придумать ничего лучше:
— Ну так… живу.
Четыре пары глаз загораются интересом.
— И как это? Получается?
— Вроде бы.
— Без родителей??
— Без.
Я встречаю полные озорной пытливости взгляды и не понимаю, что их может интересовать в этой убогой, нищенской жизни.
— Жить без предков... нам бы так недельку... – высокий курносый паренек со смачным хрустом отгрызает кусок от сочного яблока. – Единственный минус, что денег взять не у кого. Ну и поесть никто не приготовит.
— Да… пожалуй, — отвечаю я невпопад, задумчиво глядя на немедленно уменьшающийся зеленый плод, положенный заботливой рукой в школьный рюкзак и уничтожаемый теперь с таким рассуждением и аппетитом.
— Тебе время на школу тратить не надо… Хотел бы я такую жизнь.
— И много времени на нее уходит? – осведомляюсь я, залезая на дикую грушу, раскинувшую ветви над гаражом.
— Еще как. Мы-то еще, бывает, сбегаем с уроков. Правда, от родаков достается…
— Если узнают, конечно, — перебивает с веселым кивком кудрявый мальчишка, прищурившись.
Два других паренька заворожено наблюдают, как я ловко и быстро карабкаюсь по веткам, чтобы сорвать грушу покрупней. В их глазах загорается благоговейный восторг.
— И много с кем ты здесь общаешься? – окинув компанию недовольным взглядом, вызывающе спрашивает курносый. – Или просто один тупеешь день ото дня?
Я не успеваю ответить. Ветка под ногой с треском ломается — я хватаюсь за пару сучков руками, нога летит вниз и неожиданно находит узкую опору. «Ветка тонкая» — проскальзывает мысль, предательский хруст вынуждает спрыгнуть. Неуклюже приземляюсь, подвернув ногу.
— Мда. Не только говорить разучился? — курносый насмешливо качает головой.
И у меня действительно пропал дар речи. Не знаю, как возразить им, усмехнуться, заставить уйти. Я вижу, как меняются выражения лиц у всей компании – хрупкий авторитет свободного как ветер уличного заводилы падает с каждым следующим словом этого парня. Внутри просыпается старый инстинкт – как загнанный в угол зверек, я в озлобленном молчании исподлобья сверлю их взглядом, сидя на земле.
— Ого,да парень совсем дикий! – с издевкой произносит курносый, оглядываясь на друзей. – Может, поиграем? Кинем палку, он за ней бросится?
— Нееет, лучше в зверинец его. Будем зарабатывать деньги на говорящем волчонке, — подключается кучерявый.
— Думаешь, на это кто-то смотреть станет? – курносый брезгливо приподнимает бровь, но не решается сделать ко мне и шага.
Надоело.
Вскакиваю на ноги, бросаюсь к ним… И тут же с болезненным вскриком оступаюсь и падаю. Боль в вывернутой щиколотке резко и мучительно дает о себе знать.
В ответ – глумливый хохот.
— Нет, ты посмотри.… Это же безнадежно!
— Может, его сначала научить ходить? Волчонок, передвигающийся на задних лапах…
— Оххо, сколько у нас будет посетителей!
— А чему его еще можно научить, мм? Ну-ка, ну-ка…
От дальнейших предложений меня начинает тошнить.
Что я могу сейчас сделать? Вторая, третья попытка встать вызвала у них только новые залпы смеха.
Я не умею обыгрывать людей на словах – ты единственный, с кем я говорю весело и беззаботно… И вдруг, когда я уже отчаялся сам отыскать выход, раздается твой голос:
— Что тут происходит?
Эти металлические нотки в бархатистом тембре… Никогда не слышал, чтобы ты говорил так холодно и надменно.
— О, ты вовремя! – с приветливой улыбкой кивает тебя кучерявый.
— Только посмотри, кого мы тут нашли… — курносый со смехом начинает пересказывать происшедшее, приплетая какие-то новые детали. Оказывается, у меня не ветка сломалась под ногой, а я неумело ухватился за сучок и свалился с дерева прямо на заднее место. Еще я умею произносить только пару слов, и имею клыки, как у животного, и никогда не общался с людьми…
— Хватит уже.
Не дослушав, ты проходишь ко мне и, присев, спрашиваешь, что случилось. Становится так стыдно…
— Я подвернул ногу, а потом… Я не знаю, чего они хотят. Я не понимаю.
Тяжело вздохнув, ты поднимаешься и оборачиваешься к ним. Я смотрю на оторопевшие лица… куда делись те презрительно-смешливо искаженные черты? Это же просто дети. Растерянные, беззащитные дети, оробевшие под взглядом мыслящего, невозмутимого взрослого.
— Вы не собираетесь уходить?
— Да о чем ты! Мы же только…
— Шутка затянулась. Не позорь себя.
Я слышу только твой голос – строгий, со скрытой угрозой. Интересно, какие у тебя сейчас глаза?
— Ну и дальше сюсюкайся со своей собачонкой! Оно нам надо? А, народ?
Курносый демонстративно отворачивается и шагает по дороге назад. Остальные бросают на нас робкие взгляды и пятятся за вожаком.
Кидаешься ко мне и помогаешь встать.
Мы дохрамываем до моего «дома», и с твоей помощью я сажусь на землю в прохладной тени. Ты устраиваешься рядом.
— Растяжение. Перевязку бы, — внимательно смотришь на ногу.
Опустив глаза, едва слышно проговариваю:
— Спасибо… Если б ты не пришел... Не знаю, что бы было.
Недоуменно приподнимаешь бровь:
— Разумеется, ты бы их прогнал.
Я отрицательно мотаю головой, сконфуженно сжавшись. Ужасно стыдно.
— Да брось! – чуть улыбаясь, ты ласково смотришь на меня. – Эти даже драться не полезли. Придурялись. Таким только пару слов сказать, и они сюда не заглянут.
Неправда. Просто ты умеешь говорить с людьми, убеждать, поощрять. Ты можешь унизить, тебя нельзя испугать. А я… трусливый, жалкий, способный только скулить, ища у тебя поддержки. Находить ее, и забываться.
— Как… как у тебя так получается? Научи меня! – резко оборачиваюсь и буквально налетаю на твое лицо. Губы касаются нежной кожи на щеке, у самого рта… замираю. Всего секунда, но прожигает мое тело насквозь. Тут же судорожно отпрянув, начинаю торопливо оправдываться. За… это горячее, страшное чувство внутри?
— Все нормально, — кашлянув, ты с игривой улыбкой встряхиваешь головой. Челка опускается ниже полуопущенных ресниц, но не скрывает румянец на скулах.
Улыбнувшись, ловлю себя на мысли, что хочу снова дотронуться до этой кожи.
— Ну, тебе просто надо быть более открытым…
Хочу ощутить это бархатистое тепло на губах.
— …и вообще, ты боишься сказать о своих мыслях.
Запустить пальцы в шелковистые русые волосы.
— …хоть со мной говори, что думаешь.
Ты так близко, стоит только податься вперед…
— Я хочу тебя поцеловать! – неожиданно заявляю я, шокированный собственными словами.
— …хотя иногда о чем-то стоит умолчать, – медленно заканчиваешь ты речь, удивленно уставившись на меня. И тихо добавляешь, придвигаясь вплотную:
— …но мне говори только правду.

Тогда мысль о преступности наших желаний растворилась в жарких объятиях. Не помня себя, мы распалялись все больше – что-то страшное и терпкое захлестывало с головой, заставляя желать, кусать, целовать; забывать о скромности, гордости, времени – жить одним только этим моментом…
Мы любили друг друга.
Ни разу не сказав об этом, мы наслаждались взаимностью чувства.
Мы прощались счастливыми…

Наутро встретились взрослыми.
— Так не должно быть. – ты говоришь, не поднимая глаз, заламывая руки.
Сгораешь от стыда, я и сам краснею от позора. Вспоминаем, что тогда было, и не можем произнести ни слова.
— Но… нам ведь хорошо было, да? – чудовищным усилием выдавливаю из себя вопрос.
Бросаешь на меня быстрый взгляд – вздрагиваем мы оба. Тут же произносишь, опустив голову:
— Все равно это глупо. Неправильно.
Краска заливает щеки. И вдруг непонятная обида вспыхивает в сердце – отворачиваюсь и гордо бросаю:
— Тебя никто не заставлял этого делать. Но если нравится, вини меня.
— Глупый… — на выдохе проговариваешь ты. И вдруг прижимаешься ко мне, обхватив руками, уткнувшись носом между лопаток:
— Я люблю тебя… – совсем глухо, подавленно. Со слезами?
Переливается во влажном от росы воздухе пение птиц.
Нежное тепло рассветного солнца.
Душистая свежесть.
— Ты счастлив со мной? – спрашиваю тихо, уставившись в пустоту.
Еще крепче сжимаешь в объятиях.
— Очень. Немыслимо счастлив.
В один миг я вдруг повзрослел и понял так много...
Опускаю ладонь на твои руки, сцепленные на моей груди. Чуть вздохнув, запрокидываю голову – взгляд утопает в синем небе, таком безмятежном и вечном…
— Мы будем вместе. – оборачиваюсь и смотрю в твои глаза. Кажется, я сказал это слишком мрачно…
Касаясь пальцами уголков твоих губ, легонько растягиваю их в улыбке:
— Ну, хватит грустить!
Улыбаешься сквозь слезы, шмыгнув носом.
— Мой хороший, – ласково прижимаю тебя к груди. – Все будет хорошо, верно?
Доверчиво киваешь, пытаясь остановить поток слез… Безнадежно. Плачешь навзрыд, сжимаясь в комочек – обнимаю как можно нежней.
— Я буду рядом. Всегда буду, слышишь?

Тогда я впервые ощутил, что ты боишься – и я пытался защитить тебя, и думал, что могу это сделать. Я боялся людей, их непонимания и злобы, но ты обладал большим, и частым страхом – страхом перед неизвестностью. Жизнь, которая никогда не считалась с моим мнением, оставляла только один выбор — жить без надежды на день грядущий: я не боялся, не отчаивался — потому что не надеялся. Ты же был счастливцем, уверенным в своей судьбе — и тебе было страшно терять эту убежденность. Ведь поэтому ты смотришь на меня так тоскливо, так грустно; потому твои руки дрожат, до боли сжимая мои?..
Однажды, ты подарил мне «завтра», и я забыл, что такое жить прошлым, когда ни в настоящем, ни в будущем ничего нет.
Теперь я пытался отблагодарить тебя тем же, всеми силами старался укрепить в тебе веру в наше счастье. Ведь нужно только пережить это сомнение, собраться с силами и подавить страх – и тогда мы будем блаженно счастливы: вместе, навсегда…
Горечь прежнего опыта была позабыта.
Ты сделал сказку реальностью...
Тем больнее была ее гибель.

Часть 4

Завтра… завтра продолжалось для меня до трех часов по полудни.
Ты заезжал ненадолго.
Отец дал тебе пару минут на прощание. Он и не подозревал, что ты ничего не говорил мне о престижной школе живописи в далеком Париже, ради учебы в которой родители продали дачу и вынуждены были вести в будущем самый скромный, не сказать бедный, образ жизни.
Ты изо всех сил пытался улыбаться, но предательская слезинка на бледной щеке врезалась в мою память на долгие годы.
Удар был неожиданным.
Я вслушивался в ободряющие слова и не слышал их. Ты продолжал тараторить, то качая головой, то нервно усмехаясь – а нежные зеленые глаза не смели на меня взглянуть.
Выбора не оставалось. В этом захолустье у тебя не было будущего – родители осознавали это и приняли решение, не советуясь с ребенком. Достаточно было твоей тяги к искусству.
Ты не хотел расстраивать меня и отравлять грустным ожиданием и без того редкие встречи. Наверное, ты сделал правильно – иначе я бы лишился тех драгоценных минут абсолютного счастья, превращавших мое жалкое существование в сказку.
— Я тебе сейчас даже деньгами помочь не могу. Может, все-таки вернешься домой? Или в детдом определишься? Придет зима, и здесь будет невозможно жить. Господи, как же все глупо получается…
— А когда… когда ты вернешься?
— Ну, обучение длится пять лет. Только… я ведь не останусь здесь жить. Кому тут нужны гениальные живописцы, верно? – все та же неестественная усмешка, иронический пафос и извиняющийся тон. – Да и родители переезжают в другой город…
Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.
— Значит, я тебя больше никогда не увижу?
От неизбежной прямоты ответа вздрагиваем мы оба. Встречаемся взглядами. Тихонько всхлипнув, ты бросаешься ко мне и крепко, до боли сжимаешь в объятьях. Горячий сдавленный шепот:
— Конечно увидишь. Я приеду и заберу тебя. Чтобы больше никогда не расставаться. Ты только дождись… Обязательно дождись.
— За себя я ручаюсь. Главное, ты не забывай.
Улучшив момент, когда твой папа отвернулся, легонько чмокаю тебя в нос и соленые от слез губы.
— И только попробуй не дождаться. Из-под земли достану.
— Если я тебя не опережу…
— Ребят, давайте скорее, — отец садится в стоящую поодаль машину. — Уже без пяти три. На поезд опаздываем.
— Уже иду! – кричишь ему, и не сходишь с места.
Я должен что-то произнести, но ноющий комок в горле душит слова.
— В общем… до встречи.
Киваю, нехотя выпуская твою руку из своей. Я должен сказать… Что-то очень важное, неотъемлемое. Снова зовет отец, и ты, виновато взглянув на меня в последний раз, убегаешь к машине.
И только когда ты уже захлопываешь дверцу и оглядываешься на наше прошлое – эти гаражи, ярко-желтое солнце, ставший домом сарай, стопку разноцветных рисунков и открытые краски, — только теперь я с ужасом осознаю, что моя жизнь, какой она была, на скорости выезжает между гаражами, оставляя за собой тучу пыли. Что как только смолкнет рычание мотора, все, на что я надеялся и чем жил: вся моя сущность канет в лету, а лучистые зеленые глаза станут недосягаемыми как символ потерянного будущего. Они дарили мне жизнь, и я не задумывался, имеет ли она смысл – его ищут не нашедшие счастья. А теперь? В прошлое невозможно вернуться. Что ты найдешь, приехав обратно? Я умру с первой секундой этого одиночества. Возможно ли возродиться снова? Только если…
— Никогда не меняйся! Сохрани себя!! — срывая голос, кричу вслед свернувшей за угол машине.
И… все.
Шелест листьев как сочувствующий, прощальный вздох природы. Последняя грусть…
Так закончилось мое счастье.
Не будучи услышанным, возможно позабытым — все-таки, я продолжал существовать.
Даже безнадежно одиноким.

Будь жесток к себе, если не хочешь, чтобы другие были к тебе жестоки.
(Л. М. Леонов)


— Сигаретку?
— Женские. Бросал бы курить.
— Никогда не было силы воли.
— Врешь.
— Создаю впечатление.
Тонкие пальцы извлекают из пачки сигарету. Щелчок зажигалки. Первая затяжка.
— Я ничего о тебе не знаю…
— Аналогично.
— Потому что не интересовался. В отличие от меня.
— А надо ли?
— Мы официальная пара. Это должно что-то значить?
— Я не умею доверять. И не люблю хранить чьи-то тайны.
— Но все же хранишь их немало.
— Всего лишь создаю впечатление.
— Двуличный.
— Иллюзионист-пустышка.
— Опять врешь.
— Просто даю обмануться.

Четыре года прошло.
Город постепенно менялся у меня на глазах. Строились новые дома, разбивались сады, люди прибывали сюда и уезжали, но все-таки весь мир оставался прежним, я не столько видел это, сколько чувствовал.
Родители меня не нашли. Не знаю, искали они или нет, но думаю, радости от моего возвращения не испытали бы... И все же я скучал по ним. Не то чтобы я любил – просто хотел иметь к кому-то привязанность.
Теперь я жил в приюте. Дети, которых я встретил там, были похожи на меня в своей замкнутости и осторожности. Самые маленькие поначалу сторонились меня, подростки провоцировали, ожидая реакции. Меня избивали, заставляли выполнять чужие прихоти и попросту делали объектом для насмешек.
Тогда я разучился плакать, ждать ласки и ее давать. Во мне пробудили жестокость, и я не сумел ее подавить. Я стал агрессивным для желающих мне добра и беспощадным в наказании врагов. Через год я перестал вспоминать. Ещё через год перестал думать. А потом просто забыл, кем был на самом деле.
Этого отброса, жалкого в своих грехах, это существо, ослепленное отсутствием целей и идеалов, этого хладнокровного вожака стаи, которым я стал — его боялись и любили. Я умел приносить страдание, граничащее с наслаждением, и чем больше боли я приносил, тем горячее и самоотверженней были оба чувства. Я, наконец, понял, что человеку свойственно мотыльком лететь на огонь, даже предвидя собственную участь. И я плясал этим огнем, я заставлял людей быть одержимыми сознанием будущей боли. Я упивался страстью, которую ко мне испытывали. Меня обожали.
Я загубил талант. Стремление стать жестче, чем есть, искоренить последнюю слабость, чтоб перестать быть зависимым – ради обманчивой свободы, как я думал, я подавил в себе желание рисовать. Последнее, что связывало меня с прошлым.
И все же порой во снах я возвращался к тому памятному месту, где мы всегда наблюдали за садящимся солнцем. Пожалуй, здесь и осталось навсегда мое прежнее чистое сердце. Счастливый мальчишка, которого ты знал… Жадно и восхищенно всматривающийся в багровый закат, впитывавший в себя густой, сладкий аромат клевера, отражающий в доверчивых глазах непостижимую красоту всего мира.

Часть 5


Дабы испытать истинное счастье, мы должны
отправиться в очень далекую страну,
подальше от нас самих...
(Томас Браун)


«Поразительно тупая, но грудастая дрянь… Неужели закономерность?».
Бросаю взгляд на фигуристую блондинку, посапывающую в простынях.
Натянув джинсы, углубляюсь в поиски майки. Голова раскалывается, черт бы побрал похмелье…
Уже девятнадцать. Девятнадцать лет влачить существование одноклеточного организма. Жрать, спать, размножаться. Если бы не эти влюбчивые дурочки с их обеспеченными родителями, я бы давно уже жил на помойке.
Бред, лучше бы я не рождался.
— Мм… еще так рано… куда ты вечно спешишь?
«Подальше отсюда» — мелькает в голове.
— Если бы только у меня был выбор… — присев на кровать, наклоняюсь к девушке и поспешно целую. От нежной красотки отчетливо несет виски и табаком.
— Сегодня у сестры вечеринка… Жду тебя в семь.
«Хоть одно утро я встречу без головной боли?»
Встаю с кровати, хватаю толстовку и ключи на тумбочке. Сквозь щель в сомкнутых занавесках просачивается ласковый золотистый свет.
— Может, заедешь ко мне на работу?? – слышу протяжный кокетливый голос, уже стоя в дверях.
«Будем считать, у меня плохой слух».
Захлопываю дверь, сбегаю по лестнице вниз, гудок домофона…
«Хвала богам, я на свободе».
…Сегодня непривычно яркое солнце. Ослепительно желтое. Сияет, оживляя мутный спящий город. От дома к дому тянутся угловатые черные тени, окна отражают сияние. Прозрачный воздух. Живое небо. Совсем как когда-то давным-давно…
«Еще немного, и я начну верить в чудеса».
Сажусь на первую утреннюю маршрутку по пути на работу, хотя до открытия кафе остается еще несколько часов. Что ж, там рядом чудесный парк. В лучах рассветного солнца зелень должна быть еще более хороша…

Что о работе — моих знаний хватило на должность разносчика пиццы и официанта. Мда, весьма перспективно. Впрочем, сейчас главное как можно скорее выполнить заказ и срубить чаевые. Итак, в добрый путь.




* * * 


— …Половина восьмого? Все, я пошел.
Снимаю фартук, бросая взгляд в настенное зеркало. Нет, не на себя. В сторону. На этого рыжеволосого придурка, который, опираясь на дверь, сверлит меня откровенным взглядом. Наверное, за неделю подобного внимания стоило бы привыкнуть.
— Уже? Давай, удачи.
Сняв рубашку, натягиваю свободную майку. Педиковатый менеджер продолжает пристально наблюдать за метаморфозой в моем внешнем виде. Делаю вид, что не замечаю. Вернее, что мне плевать. Слава богу, джинсы переодевать не приходится… Он прекратит разглядывать мой зад?! Срываюсь первым:
— Что-то еще?
— Собственно… Как ты относишься к бисексуалам?
«Все-таки это было предсказуемо».
— Без эмоций. А я похож на гея? – задаю вопрос приветливей, чем предполагал.
— Не то что бы, — уяснив, что я не собираюсь давать ему по морде, он делает шаг вперед. — Но почему бы не попробовать…
«А,ну да. Всегда мечтал».
— Это не значит, что я мог бы им стать.
— Вот как...
Прежде чем я успеваю что-то сообразить, мое тело оказывается прижатым к двери, его язык впивается в рот, рука на ширинке. Какого..?! Волна бешенства накрывает с головой. Резко его оттолкнув, заношу кулак для удара:
— На каких правах??
Атакую в челюсть. Злюсь скорее не на него — на чувства, впервые захлестнувшие огнем много лет назад, в плену манящих зеленых глаз. Те губы… Сколько бы я отдал, чтобы снова ощутить их девственную, доверчивую страсть… И сколько сил потратил, чтобы подавить это неукротимое желание. Этот безудержный, обжигающий грех... А сейчас какой-то кретин пытается напомнить о старой боли, пережитой с таким трудом!
Встречаю его взгляд и не могу выдавить из себя ни слова.
«Господи, у этого идиота отчетливо зеленые глаза!»
Сидит на полу, растянув губы в похотливой улыбке.
«Мда. Но чертасдва он будет на него похож».
Разворачиваюсь и открываю дверь… Неожиданно что-то тяжелое ударяет по ногам — с грохотом падаю, ударяясь затылком. Пока я болезненно шиплю и чертыхаюсь, рыжеволосое чудо поднимается с самодовольным видом. Видимо, у него неплохие достижения в восточных единоборствах…
— Квиты, господин натурал.
— Зараза.
В ответ он по-дружески протягивает руку. Помедлив немного, встаю с его помощью. Переглянувшись, обмениваемся улыбками… Тут вдруг вспоминаю о времени:
— Вот черт. На часах?
— Ах да… Уже без пяти.
— Увидимся.
— До скорого.

Стою на остановке в ожидании автобуса. Уже двадцать минут, как он должен был подъехать по графику… Сегодня чудесный вечер.
Опоздал везде, где только можно и нельзя, дал полапать себя каратисту-извращенцу, простился с ним аки добрый приятель… Не хватает достойного финала.
На противоположной стороне к остановке приближается автобус. Маршрут неизвестен.
«Гулять так гулять» — проносится мысль.
Перебегаю дорогу, едва не попав под машину, и сажусь на подъехавший транспорт. И вдруг внутри на широком плакате с расписанием остановок замечаю конечную станцию…
Приподнятое настроение тут же меняется ностальгической грустью – от названия старого, нежилого района.
Того самого. Области заброшенных гаражей.
Ощущение, что сегодня все – с самого утра и до настоящего момента – все заставляет меня побывать там: в мире моих прежних мечтаний и надежд. Невольно улыбаюсь, сравнивая себя нынешнего и прошлого.

…Постепенно пустеющий автобус
Поздний закат…
Пыль в золотистых лучах солнца…
Мерное рычание мотора...
Коричневато-красное, глубокое черное…
Покачивание…
Только пыль в закатном свете…
— Приехали, молодой человек.
Отрываю взгляд от пустоты. Одинокий кондуктор пробирается в начало автобуса, держась за поручни. Милый старческий голос:
— И чего вам в этой глуши понадобилось?
Задумчиво улыбаюсь и выхожу. Закрываются двери, и автобус уезжает куда-то далеко, в пустоту…
Тишина и одиночество, залитое солнечным светом.
Глаза находят знакомую тропку.
Устремляюсь вперед, с каждым шагом вспоминая все новые подробности детства.
«Господи, как давно это было… Как же давно»
Беззаботный смех, бутерброды в плетеной корзине, лижущий руки щенок… Ярко-желтое солнце, безбрежное небо… Стопка рисунков, пестрые краски, кисти в траве… Первый поцелуй, такой робкий и искренний…
Не замечая времени, дохожу до последнего рубежа воспоминаний.
Стою на той самой площадке возле старого сарая, где прожил полгода счастья и радости.
…Наше прощание.
Да, именно здесь мы стояли, глотая слезы. Обещая друг другу несбыточное.
Дождаться тебя?
Хех. Можно ли сказать, что я продолжаю ждать? Я ведь совсем другой.
Человек без настоящего и с сомнительным будущим.
Хотел бы ты увидеть меня таким? Вряд ли.
Прежнее «я» потеряно.
Уже который год из зеркала на меня смотрит другой человек.

Сажусь на траву, обхватив руками колени, и устремляю взгляд в вечерние небеса, багровым закатом горящие над землей.
Слепящий диск солнца у горизонта, окруженный рваной желтизной кучевых облаков. Расплавляет жаром заросший клевером луг, возбуждая густой сладкий запах в посверкивающем воздухе. Великолепная, роскошная картина природы. Залитый золотом мир…
— Так и знал, что найду тебя здесь.
Этот голос…
«Не может быть!»
Замираю, ошеломленно вслушиваясь в едва различимое дыхание.
Сердце отдает бешеный толчок.
— В столице подобного заката не увидишь. Я так счастлив… Совсем как в детстве.
Голос. Окрепший, более мужественный.
Но такой же мягкий и родной, как много лет назад.
— Что же ты молчишь, глупый... — от усталой ласки, вложенной в слова, становится так непривычно уютно… Чувствую. Каждой клеткой чувствую твою улыбку. По-прежнему безмятежную и теплую, я уверен.
— Все-таки сдержал обещание. — закрыв глаза, наслаждаюсь ощущением возможной близости.
— Я не мог по-другому.
Таким немыслимым кажется то, что ты слышишь. Совсем рядом.
Обернуться, взглянуть в лучистые зеленые глаза… Не нахожу сил. Слишком долго я забывал, слишком мучительно умирали воспоминания. Постепенно я оживу вместе с ними, с тобой. Только пожалуйста, подожди немного. Я просто слишком сильно люблю тебя.
— Наверное, мне не стоило приезжать. У каждого новая жизнь, да и…
— Не смей. – перебиваю, резко мотнув головой. – Не смей говорить так.
— Просто… как бы сказать… – извиняющаяся усмешка — Я несколько по-другому представлял встречу.
— Прости. – пытаюсь говорить громче, но голос все равно подавлен — Я… я изменился. Меня сломали, я не смог подняться.
— Не верю. Ты всегда был сильнее жизни.
— Потому что рядом был ты!
Слабый вздох.
— Ты бы смог пережить. Любую боль можно вытерпеть.
«И ты смеешь об этом судить??» — втягиваю носом красивый аромат дорогого одеколона.
— Боль? – нервно усмехаюсь. — Что ты знаешь о боли? Ты, родившийся в лучшей семье на свете… Человек, у которого счастливое будущее на ладони…
— Ты видишь только неосвященную часть мира, в котором горя и радости поровну.
Негодование разрывает душу. Я оборачиваюсь с диким криком, на ходу сшибая что-то тяжелое громоздкое рукой:
— Да что ты вообще можешь зна…?!
Раздается грохот, я обрываюсь на полуслове…Сердце приостанавливает ритм. Не могу произнести ни слова, приоткрыв рот, с расширенными от изумления и ужаса глазами.

Колесо опрокинутого инвалидного кресла крутится, сверкая солнцем в тонких спицах. Опираясь на руки, с болезненным вздохом привстаешь над землей, беспомощно волоча ноги.
Что-то внутри меня оборвалось...
Выхожу из мгновенного оцепенения и бросаюсь к тебе, чтоб помочь.
— Почему… почему ты сразу не сказал? – сдавленным голосом спрашиваю я, сам находя ответ во взгляде лучистых зеленых глаз.
— Авария. Просто чужая оплошность, и теперь я инвалид. Впрочем, надежда умирает последней… Средства на операцию еще есть.
Уже собираюсь засыпать тебя вопросами, как ты тихо перебиваешь:
— Я заходил в дом вашей семьи… Твоя мама. Отец ушел от нее, вскоре после твоего побега. Все это время она ждала тебя.
Новое потрясение… В одну минуту ты разбиваешь все выведенные мной морали, нажитое безразличие, возведенные с таким трудом преграды от мира.
— Я знаю, ты вернешься к ней, — ласково улыбаешься ты.
Господи, сколько лет мне не хватало тепла этой улыбки! Чувствую, как по щекам бегут слезы. И улыбаюсь, глядя в твое повзрослевшее, но по-прежнему прекрасное лицо.
— Прости меня, я…
— Тсс. — проводишь рукой по моей щеке.
Желание… Даже не та страсть, соединившая наши губы когда-то, в закатной тени гаражей.
Новое, более совершенное чувство. Осознанно томлю себя ожиданием близости, растягивая блаженные секунды. Сколько я ждал… Сколько раз рыдал от сознания безнадежности…
— Я люблю тебя.
Произносишь давно известное обоим… Но к сердцу снова приливает кровь, и хочется кричать от восторга, находя доказательство слов в нежном взгляде.
— Как думаешь, что я отвечу?.. – улыбнувшись, ставлю точку в разговоре, и подаюсь вперед.
Приостанавливаешь меня рукой:
— И все-таки, маленькая формальность?
Последний луч солнца гаснет в зеленых глазах, озаряя их нежность, распаляя безумие.
Тело изнемогает от желания... Резко и жадно прижимаю тебя к груди, запуская под одежду руки. И наконец погружаюсь в сладкий омут греховной страсти, выдыхая в пьянящие губы «люблю…».

Эпилог

«Рыж, мы на площади у фонтана. подберешь?»
Нажимаю «отправить», запуская руку с телефоном в карман. Чувствую на себе вопросительный взгляд – оборачиваюсь с полуулыбкой.
— Должен подъехать.
Сажусь на скамью, прямо перед тобой. Метрах в десяти влажно шумит фонтан, все вокруг усыпано золотисто-багряной листвой. Сегодня первое сентября, совсем рядом находится школа – и повсюду гуляют счастливые родители с празднично разодетыми детьми, оживляя смехом и без того красочную осень.
— Такие милые! — по-доброму замечаешь ты.
Беру тебя за руку и просто долго, нежно смотрю на тебя. Подумать только, обладателю этой улыбки через пару дней предстоит тяжелейшая операция, от которой зависит его судьба..
— Все будет хорошо. – говорю в очередной раз скорее для себя.
Пожимаешь плечами:
— Все будет, если повезет. Да, не забудь сообщить маме о выставке... Впрочем, я не сомневался, что твой «Свет» одобрят.
— Еще бы, за него ведь замолвился член международной ассоциации художников… — невесело усмехаюсь я.
— Прекрати. Я только представил картину публике: ни больше, ни меньше. Не нарывайся на комплименты, в конце концов! – легкая улыбка. — Теперь они заинтересованы в личном знакомстве с автором.
— Пфф… Отлично, только для общения с ними мне нужен один-другой лишний язык, вызубренный этикет, знание новейших событий в искусстве… Раз плюнуть!
— Я в тебя верю.
— А я в себя нет.
Страдальчески вздохнув, переглядываюсь с тобой. Ты тихо смеешься, качая головой:
— Ну, в конце концов, у тебя есть я.
— Мой дорогой объект обожания. — подмигиваю с улыбкой.
— Вообще я имел ввиду себя как знатока испанского и французского…
— Пха.. Ну, мой вариант куда лучше.
Тянусь к тебе, чтоб поцеловать… Раздается длинный назойливый «бииип». Кашлянув, с улыбкой встаю с места.
«Рыж как всегда вовремя»
Берусь за ручки инвалидного кресла и везу тебя к припарковавшемуся на углу BMW. Дверь распахивается, и к нам вылезает тот самый педиковатый парень, когда-то до меня домогавшийся, теперь близкий отзывчивый друг.
— Ну, как жизнь молодая? — улыбается он, демонстрируя белоснежные зубы.
— Лучше не бывает, — приветливо отвечаешь ты за обоих. — Сам как?
— На работе проблемы… Ладно, народ, садитесь. Мне еще в банк надо успеть.
— Окей, в темпе.
Привычно беру тебя на руки и усаживаю на заднее сидение. Складываю инвалидное кресло, кладу в багажник — обхожу машину и сажусь рядом. Показалось, или ты правда наскоро вытер слезу?..
— Вам куда? – спрашивает спереди Рыж, заводя мотор.
— В больницу, вещи уже там.
Отвечаю, не отрывая от тебя глаз. Господи, ты должен быть счастлив. Не может быть по-другому. Ты обязательно встанешь на ноги.
— Я люблю тебя… — проговариваю совсем тихо.
Снаружи пестрят машины, сигналят водители, мигают светофоры. Постепенно мы останавливаемся, вливаясь в массу разноцветного блестящего транспорта.
— Черт подери, с каких пор в этом городишке пробки? – устало протягивает Рыж, постукивая пальцами по рулю.
Улыбнувшись, кладешь голову мне на плечо и закрываешь глаза.
Задерживаю собственное дыхание, чтобы слышать твое. Едва различимый стук сердец.
И сердце согревает уже не надежда, а твердая уверенность.
Все будет хорошо.

Больше, чем счастье.
Категория: Миди | Добавил: lessy (11.07.2011)
Просмотров: 7655 | Комментарии: 12 | Теги: яой, ангст, original, романтика, психология, повседневность, ориджинал, сенен-ай | Рейтинг: 4.3/27

Всего комментариев: 121 2 »
12  
Айка

нуу с гением вы преувеличили)
но спасибо :3 очень приятно

11  
Сижу и плачу!!! cry История очень понравилась! Так описать чувства не каждый сможет!! Вы гений!!! yes yes yes love love love love

10  
AliGera
вам спасибо ^__^
рада,что понравилось)

9  
Спасибо, здорово, я заплакала и правда верится, что все будет хорошо!!!!!!!!!

8  
Гаука9083
очень рада,что история вас зацепила happy спасибо!

7  
Настолько трогательно, что даже плакала. Замечательная история. Очень понравилось

6  
http://7floor.clan.su/forum/4-2-1
вот кстати история рыжа, ежели интересно
dry

5  
как же приятно читать такой отзыв Т^Т
спасибо,рада стараться!^_^

4  
Как всё-таки трогательно. История заставляет себя прочувствовать. Очень цепляет. Я плакала Т_Т

3  
happy

1-10 11-12
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Категории
Драббл [1]
Мини [30]
Миди [3]
Макси [5]
Ориджинал: Топ-10
1. Чучело
Комментариев: 30
2. Не подскажете способ, как сказать родителям, что ты гей?
Комментариев: 15
3. Скажите мне, зачем я попросил его помочь мне с физикой?
Комментариев: 12
4. Мир глазами одиночества
Комментариев: 12
5. Сенсей, вам от меня чего-то надо?
Комментариев: 12
6. Позднее признание
Комментариев: 10
7. Слепая любовь
Комментариев: 9
8. Целительница
Комментариев: 7
9. Синие розы
Комментариев: 7
10. Одна история - две стороны
Комментариев: 6


Фанфики: Топ-10
1. Фанфик - Пожиратель Душ / Soul Eater - Тупик
Комментариев: 23
2. Фанфик - Naruto / Наруто - Запретная любовь
Комментариев: 19
3. Фанфик - Пожиратель Душ / Soul Eater - Отчаяние
Комментариев: 18
4. Фанфик - Code Geass / Код Гиас - Отделение психиатрии))
Комментариев: 18
5. Фанфик - Тетрадь Смерти / Death Note - Тетрадь несчастья
Комментариев: 17
6. Фанфик - Президент студсовета - горничная! / Kaichou wa Maid-sama! - Ирония судьбы
Комментариев: 17
7. Фанфик - Президент студсовета - горничная! / Kaichou wa Maid-sama! - Трагедия двух сердец
Комментариев: 17
8. Фанфик - Тетрадь Смерти / Death Note - Пища Богов
Комментариев: 16
9. Фанфик - Монохромный Фактор / Monochrome Factor - Давние чувства
Комментариев: 15
10. Фанфик - Тёмный дворецкий / Kuroshitsuji - Алая бездна (продолжение)
Комментариев: 15
Онгоинги:
Boys over flowers. New beginning
Умереть, чтобы стать другой.
Любовь на троих.
Наруто: Улицы гетто.
Мой первый фанфик,жанра хентай.
Ищу редактора
Наруто: ураганные хроники - Весь мир против Какаши Хатаке
*Оторва*
Soul Eater - Наказание ангела
А кого бы вы послушали? Ангела или демона? Непорочность
Наш опрос
Выставите оценку дизайну сайта:
Всего ответов: 2220
Альбом - новое:


Реклама партёров
Статистика



Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Copyright 7Floor © 2017